Book design is the art of incorporating the content, style, format, design, and sequence of the various components of a book into a coherent whole. In the words of Jan Tschichold, "methods and rules upon which it is impossible to improve, have been developed over centuries. To produce perfect books, these rules have to be brought back to life and applied."
Front matter, or preliminaries, is the first section of a book and is usually the smallest section in terms of the number of pages. Each page is counted, but no folio or page number is expressed or printed, on either display pages or blank pages.
«Не могу», — сказал Семенов, по лицу его съезжали капли пота, двигались синхронно и параллельно, торили лыжню.



























«А?» — спросил Акопян. Семенов чуть не ляпнул: «Ненавижу, когда так отвечаешь», но Акопян точно мысли его прочитал:

«Жребий?»

«Ну», — Семенов раскраснелся и тяжело дышал.

«У тебя рука легкая», — Акопян отвернулся, приседал, тянулся в выпаде.

«Дальше попроще», — врезался в разговор ледяно до этого молчавший Миутов.

«Дальше — смерть».

«Брось», — Акопян отвёл голову назад и со всей силы брякнул поляризованным колпаком гермошлема о переборку, проверял, поверял шагами и жестами: ни смерти там, ни рождения, ни песка, ни соли, ни печали, ни радости, если так думать, точно говно какое-нибудь приключится.

«Я плохо тяну», — сказал Семенов и закашлялся.
Миутов не мигал. Акопян махнул рукой — нормально.

«Все равно будет ад!»
Миутов не мигал. Акопян пожал плечами.

«Да скажите хоть что-нибудь!» — заорал Семенов, заплевал себе весь гермошлем изнутри.
Молчали. Стояли. Смотрели.
Семенов слышал, как звенит кардио-датчик, пульс выбило за 150.

«Тяни», — велел Миутов.

«Нет!»

«Тяни», — Семенов помотал головой. Датчик наконец заткнулся. Семенов не поверил, поднял руку, проверил. Пульс падал. Он умирает?

«Тяни», — Миутов даже позы не сменил.

«Ты сержант, — возмутился Семенов, — а я — начальник смены! Майор!»
Миутов смотрел как кактус. Акопян разминался, махал руками взад-вперёд, все делал вид, что без него разберутся, но не выдержал, подошёл к Семёнову и положил руки ему на плечи, доверительно и проникновенно сказал:

«Толь, он не будет. Он — чёрная рука».

«А ты?» — беспомощная мышь захватила тело Семенова, слабость в жилах кислила, а вместе с ней и остальной мир.

«И я».

Пару минут стояли так. Акопян рук не убирал, но и взглядами не зацеплялся. Все уплывал, спасался.

«Я. Не. Стану!» - сбросил Семенов руки Акопяна. Миутов поднял с пола ведро и ткнул им в грудь Семенова.

«Нет!»

Миутов запустил руку в ведро, вынул обломок, уронил ведро, оно грохнулось набок, из него высыпались несколько других кусков, одинаковых, золотистых, правильной пятиугольной формы.

Акопян смертельно побледнел. Его датчик пульса взвыл, оповещая о дикой скачке — 180!

«Урод», — качнул головой Миутов и шагнул к иллюминатору. За ним моргнула белая пустыня. Сменила задник.

«Что там?» — порвав губу, спросил Семенов. Ему не ответили. Акопян стоял рядом с Миутовым, они едва касались локтями, но казались вырубленными из одного куска стали.

«Что там?!» — крик Семенова перебил визг Акопяновского датчика.

"СТАРУХА"

— сказал Миутов голосом, мертвым от усталости.
Семенов задохнулся, вцепился толстыми пальцами в защищённое скафандром горло.

«Старуха», — подтвердил Акопян, его глаза запали так глубоко, казалось, он нацепил свой череп, как тыкву.

Семенов смотрел на вываленные на пол куски советского межпланетного вымпела, но видел на его обломках что-то ужасное. Не мужчину и женщину. Не код ДНК. Чужое. Уплывающее от взгляда. Ранящее разум. Рвущее реальность в клочья.

«Сможем?» — сломал голос Акопян.
Миутов пожал плечами.

«Придётся».
Семенов колотил по полу кулаками, но скафандр делали на совесть, не пораниться.

«Идёшь?» — Акопян стоял в открытой двери шлюза.

«Куда вы?!» — рваным лающим голосом закричал Семенов.

«Надо найти луноход. Сообщить», — у Акопяна закончились слова. Он просто махнул рукой, и Семенов пополз за ним, рыдая и проклиная все это: детские мечты, космос, Партию и правительство, безумие, что случилось с ним здесь.
В шлюзе Акопян помог ему встать. Зашипел компрессор, откачивая воздух.

Миутов обернулся и отдал им честь. Трясущимися руками они повторили.

Миутов отвалил люк наружу.

Они вышли на Луну, которая превратилась в Старуху.