Book design is the art of incorporating the content, style, format, design, and sequence of the various components of a book into a coherent whole. In the words of Jan Tschichold, "methods and rules upon which it is impossible to improve, have been developed over centuries. To produce perfect books, these rules have to be brought back to life and applied."
Front matter, or preliminaries, is the first section of a book and is usually the smallest section in terms of the number of pages. Each page is counted, but no folio or page number is expressed or printed, on either display pages or blank pages.






У костра сидели всемером, молчали.

Сипа ковырял палкой угли, чертыхался от искр, летевших в лицо, ворошил пепел. Дыма не было.

Нина не выпускала из лапок Семена, да тот уже не рыпался, смотрел в небо, запрокинув голову, точно шея крякнулась, и сопел.

- Как следы... — начал Тимурка и осекся. Никто даже не обернулся, только Ниротка ухом повела, дескать, сам поймешь?

Сипа протянул руку в ночь и вынул два полешка, домиком водрузил их над тихим, равнодушным пламенем. Катенок сунула в него руку, смотрела, как дрожат языки, опаляя ладонь, и криво улыбалась.
- Чё вся в него не залезешь?

Чих-пых разговоров не стремался, отщелкнул крышку портсигара, выронил на ладонь «Приму», голыми пальцами достал из костра уголек и вкусно затянулся.

Смотрел-морщился, как тает уголек в его руке. А следов никаких.

- Домой надо, вот что, — Авдеева одернула платье и решительно вскочила на ноги.

- И че, мамке расскажешь? — Чих-пых смотрел на Авдееву так развязно, как никогда прежде не позволил бы себе.

«Жег взглядом», — подумал Никон и понял, что ищет пальцами, что угодно: камень, осколок стекла, ветку. Боялся, что пустой рукой Чих-пыха не вырубит.
- Скажу, что пошли в поход и заблудились. Правду скажу! — вспыхнула Авдеева и впрямь полыхнула: изо рта вырвался алый сноп, глаза плавили глазницы, отчего лицо сморщилось, потекло по груди ее платья.

Авдеева подняла руки, не веря. Пальцы сияли, как сапфиры.
- Говно твоя правда, — скучно сказал Чих-пых и дернул за плечо Семена:

- Блаженный, — тот не отвечал, все пялился в небо, открыв рот, — слышь меня? Че делать будем?

Чих-пых признавал единственного авторитета — ходока по Подвалу мира. Сейчас ходок лежал на коленях Нины, остро задрав подбородок, и сипло дышал.

- Ребята, — зарыдала Авдеева, пытаясь вернуть лицо на место, но там уже было новое, безупречное — сияющая нефритовая маска — потом лицо подернулось дымкой, как над асфальтом в жаркий день.

И все стало, как было. Даже родинка над верхней губой вернулась.
- Дальше — воевать пойдем, — разомкнул губы Семен.

- Отвянь от него, — Нина даже не посмотрела на Чих-пыха, но он отпрянул. Никаких спецэффектов, просто почуял, что эта его заживо спалит.

- Так чо, мы типа огненные люди?

- Мы — огненные твари, — сказал Тимурка, Ниротка обняла его за плечи и легонько дунула в ухо. — С кем воевать, Семен?

Семен закрыл глаза рукой, лежал так, вслушиваясь в ночь, все затаили дыхание, признавая Семеново первенство, затылками слыша шепот его мыслей.

- Выходит, что со всеми.
Катенок, такая крохотная, едва по плечо Сипе, поднялась и сдула с ладони искры, те летели, расцветая, прекрасные, как звездное небо.

- Я мамку жечь не стану. И Вовчика. И школу. Я вообще никого не трону.

- Чо мы, фашисты что ли? — поддержал ее Сипа.

- Тогда врать, — умылся ладонью Семен, огонь бежал за его пальцами, точно запоминая нос Семена, его брови, губы.
.

- Я смогу, — сказала Ниротка и повторила, запоминая накрепко, — я смогу.

.